Курганское региональное отделение Всероссийской общественной организации ветеранов (пенсионеров) войны, труда, Вооруженных Сил и правоохранительных органов
+7 (3522) 45–75–04
+7 (3522) 45 - 86 - 47
E-mail: veteran45-oblsovet@rambler.ru
Курган,
Рихарда Зорге,39
 22 каб. 27 каб. 22а каб. 2 этаж

«…У нас и детства не было отдельно, а были вместе - детство и война».

«…У нас и детства не было отдельно, а были вместе - детство и война».
24.11.2021
Рейтинг

#Фондпрезидентскихгрантов#Украденноедетство#Горькийхлебвойны

Дети войны, вы детства не знали.
Ужас тех лет от бомбёжек в глазах.
В страхе вы жили. Не все выживали.
Горечь- полынь и сейчас на губах.
Дети войны, как же вы голодали…
Как же хотелось собрать горсть зерна,
На зрелых полях колосья играли,
Их поджигали, топтали… Война…
Черные дни от пожаров и гари-
Детским сердцам не понятны они.
Зачем и куда тогда вы бежали,
Всё покидая, в те горькие дни.
Где ж вы, родные мои, отзовитесь?
Сколько же лет разделяло людей?
Дети войны, как и прежде, крепитесь!
Больше вам добрых и радостных дней!
/Светлана Сирена/
            Левченко Раиса Ивановна родилась 11 ноября 1927 года. Уроженка Белоруссии из города Лунинца- узница концлагеря «Маутхаузен». Проживала в Мишкинском районе.
Из её воспоминаний:
«Вроде столько лет прошло, вспоминать тяжело, очень тяжело… Когда началась война мне шёл 14-й год. Помню, как немецкие самолеты бомбили город, было очень страшно. Когда в городе появились немцы, многие мирные жители успели уйти в леса. Моего отца, Ивана Афанасьевича, как и многих других мужчин не успевших уйти, немцы отправили на сплав леса по реке Припять. Не долго они там пробыли, выручили партизаны, перестреляв немецкий патруль. Так он попал в партизанский отряд. Вскоре нам прислали весточку, что жив и ждет нас к себе».
            Помню ранним утром, мама подоив корову, заперев дом, прихватив ведра и вместе с нами, а нас было трое- я. Брат 6-ти лет и 9-месячная сестрёнка- отправились, якобы, копать картофель. А сама привела нас в назначенное место, где нас ждали ещё 4 семьи и сопровождающие партизаны. Дорога была долгая, тяжело было идти с маленькими детьми, места болотистые. Дети постоянно хныкали, просили есть, пить. Пили прямо из болота. На привале нас настигли немцы с собаками, видимо кто-то из местных, ища корову, увидел и сообщил о нас немцам. Всех обратно погнали в город. Заперли в барак. Где было много детей, женщин и стариков. Без воды и еды нас продержали несколько дней. А потом, выгнав всех из барака, погнали на окраину города, где были приготовлены свежевырытые ямы. Мы поняли, зачем нас сюда пригнали. Люди плакали, обнимались, прощаясь друг с другом. Тут одни из немцев, плохо говорящий по - русски, стал тыкать пальцем в молодых девчат, чтобы они выходили из строя. Показал и на меня. Я, испугавшись, прильнула всем телом к маме, но не вышла. Мама заплакала, обняла, поцеловала меня, оттолкнула и сказала: «Иди, доченька, может ты останешься жива». На наших глазах их расстреляли. А мы, оцепеневшие, с испуганными глазами, смотрели на эту чудовищную расправу и не чувствовали, что начался дождь. Как будто небеса оплакивали расстрелянных. Не успели опомниться, как вновь оказались в том же бараке, только там было пусто и стояла гробовая тишина. Сколько времени прошло уж и не помню, посадили нас в товарный поезд, где было много таких же подростков, как мы и отправляли нас в Германию.
            Так я попала в концлагерь «Маутхаузен». Нас одели в полосатые халаты с нашивкой «OST» и разместили по баракам. Наша участь нисколько не отличалась от участи остальных узников. Над нами издевались, оскорбляли, били, работали под открытым небом по 8-10 часов, таскали камни с места на место, с кратковременным перерывом на обед. Измученные, голодные, коченея от холода, дети плакали, громко звали маму.
            Рядом с нашими бараками находился толи завод, толи топка, куда каждый день стояла очередь взрослых и детей, слышались крики и плач. Только высокая труба дымила круглые сутки, и черный смрад стоял над лагерем.
            Шел май 1945 года. Мы проснулись утром, кругом стояла тишина, не слышно было лая собак, окриков надзирателей, вышки были пусты, все ворота открыты. Нам очень хотелось есть. Выйдя за ворота лагеря, мы увидели, как освобожденные узники рыдали и кричали от радости: «Свобода, свобода!» Мы с девчонками приблизились к группе женщин и детей, шедших в Россию. Дорога домой была длинной. Без еды, без воды, в кровь истерли ноги. Добирались до Бреста почти 3 месяца. Как я спешила домой, представляя свой отчий дом и встречу с отцом. Но на месте дома зияла воронка, да полуразрушенная печь. Я была в растерянности, слёзы застилали глаза. Куда идти, как жить? К счастью меня увидела моя крестная, сестра моего отца, как она была рада, что я осталась жива! Она думала, что нас всех расстреляли. Так я и осталась жить у своей крестной. Вскоре и отец вернулся из госпиталя. Началась послевоенная жизнь. Я работала и училась в вечерней школе.
            Много лет прошло, но я всегда возвращалась к мысли, сколько страданий выпало на долю людей…»
А мы не стали памяти перечить
И, вспомнив дни далекие, когда
Упала нам на слабенькие плечи
Огромная, не детская беда.
Была зима жестокой и метельной,
Была судьба у всех людей одна.
У нас и детства не было отдельно,
А были вместе- детство и война.
И нас большая Родина хранила,
И нам Отчизна матерью была.
Она детей от смерти заслонила,
Своих детей для жизни сберегла.
Года пройдут, но эти дни и ночи
Придут не раз во сне тебе и мне.
И, пусть мы были маленькими очень,
Мы тоже победили в той войне.
/Р. Рождественский/

Возврат к списку